«Кузнецовая дочка»

1623

Описание

Врач при палаче. Знахарка, к которой не смеет приблизиться Смерть. Параллельные миры и времена, сближаемые болевыми точками. Выбор, который освещают «костры Гиппократа»… В этой небольшой повести переплелись две сюжетные линии: научно-фантастическая и фентэзийная. И два взгляда на жизнь: взрослый, серьёзный, трезвый — и тот, что мы теряем с неугомонной юностью. Повесть опубликована в журналах «Шалтай-Болтай» (2010, № 1), «Уральский следопыт» (2010, № 7).



1 страница из 25
читать на одной стр.
Настроики
A

Фон текста:

  • Текст
  • Текст
  • Текст
  • Текст
  • Аа

    Roboto

  • Аа

    Garamond

  • Аа

    Fira Sans

  • Аа

    Times

стр.
Татьяна Владимировна Кигим Кузнецовая дочка

Хенрик созидает сон, а сон — Хенрика,

действие постоянно творит само себя,

люди творят друг друга и всё это вместе

куда-то несётся, к какой-то неведомой развязке.

В. Гомбрович Часть 1. Респектабельная профессия I

Решётки, блестящие в солнечных лучах; решётки, рассекающие лезвиями пространство; решётки, грузно лязгающие за спиной. Здание дышало стариной и основательностью, лазеры и камеры стыдливо прятались и вжимались в стены — древние, бетонные. И только воздух был не затхлый, подвальный, как полагается древности, а по-медицински стерильный, с неуловимым привкусом стационара.

Станислав Бренар подходил этому бетонному монстру, тяжёлым монолитом вставшим над городом: такой же основательный, консервативный, словно не от века сего. Ему и без карточки при первом знакомстве хотелось приставить к имени солидное «Dr.», а карточки у Бренара были тиснёные, плотной бумаги, с золотым обрезом. Краем глаза Станислав заметил, как скользнул по полированной поверхности стены расплывчатый силуэт: детали не рассмотреть, но зачем? Облик его не подчинялся прихотям моды, и вечными были старомодного кроя костюм и чемоданчик, про который сослуживцы в шутку говорили: «Все боится времени, но время боится бренарова саквояжа».

Человек, к которому направлялся Бренар, доктору был незнаком. Собственно говоря, знакомство с ним не представляло для Бренара ни малейшего интереса. Ежедневно перед ним появлялись новые лица — старые, молодые, чаще мужские, реже женские, злые, отчаявшиеся, деланно-весёлые, безумные — и Бренар уже давно перестал обращать на них внимание, как не обращают внимания на кусочки рафинада, каждый день новые, но неизменно одинаковые, когда их поглощает чёрная бездна кофейного водоворота…

Станислав пощупал у пациента пульс, скорее для проформы, чем по необходимости: расслышать, как дико колотится сердце, он мог бы, наверное, ещё за дверью.

— Уже? — спросил мужчина и облизнул губу.

— Не волнуйтесь, — сказал Бренар, вынимая из упаковки таблетку и кидая её в высокий стакан. Сосуд наполнился шипением. — Выпейте, вам станет лучше.

Гуманность, по мнению Бренара, никогда ещё не вредила пациентам. Хотя на его памяти было несколько громких процессов, когда приговоренным отказывали в последней милости и транслировали их ужас, отчаяние или браваду в прайм-тайм, с утренним повтором в новостях.

Комментарии к книге «Кузнецовая дочка», Татьяна Владимировна Кигим

Всего 0 комментариев

Комментариев к этой книге пока нет, будьте первым!

РЕКОМЕНДУЕМ К ПРОЧТЕНИЮ

Популярные и начинающие авторы, крупнейшие и нишевые издательства