— Да, именно так! — проревел он. — Она даже завещала отдать под городскую библиотеку весь дом судьи. Весь дом целиком!
— А что говорит на этот счёт сам судья?
— Что гово… — изумился Джим. — Подлец, да ведь старый судья Фостер уже лет двадцать как мёртв! Что у тебя за дело до его дочери? Не иначе, неправедное: не знать о её семье даже этакой малости!
— Моё дело касается только меня и мисс Фостер.
Незнакомец стал чуть выше ростом и шире в плечах, и когда Джим Паттон поднялся, они оказались на равных.
— А теперь и меня тоже! — всё-таки проревел Джим и в доказательство предъявил кулаки размером с добрую дыню. Он родился и вырос на ферме. Калеб Паттон, его отец, зачал его, едва воротившись — без ног — с битвы при Геттисберге. Здоровяки-сыновья нужны были инвалиду как воздух: кому ещё ходить за плугом? — и Джим был отцовской гордостью.
Незнакомец улыбнулся. Его мышцы удвоились в объёме, в правом кулаке он мог теперь без труда сжать голову Джима Паттона. Но произнёс он только:
— Я друг семьи, просто давно отсутствовал.
И вот он уже старик, одетый в линялый мундир ветеранов армии республики, хотя по справедливости толстому сукну полагалось быть тёмно-синим, а не чёрным, как бездна.
«Пакард» фыркнул и обернулся чуть взмыленным пухлым пони, запряжённым в двуколку. Посеменив вперёд, он произвёл суматоху среди зевак со ступеней: те наперебой кинулись ловить узду и держали его, пока дедуля не вернулся на козлы. Больше всех усердствовал Джим Паттон. Подсадив трясущегося ветерана, он даже попросил о чести лично проводить его до ворот дома мисс Фостер.
— Вот спасибо, сынок, — пропыхтел старик в чёрном, — но теперь я и сам найду дорогу.
— Будь по-вашему, сэр, — наседал Джим, — а всё-таки, как кончите дела с мисс Фостер, айда к нам на ферму. Премного обяжете. Папаша будет рад встретить брата-солдата, покалякать о старых денёчках. Вы были при Энтитеме?
— И там тоже, сынок, и там тоже.
Слёзы старика высохли, не успев пролиться, и юная дева зябко закуталась в соболя. Она перегнулась через борт двуколки и подарила Джиму поцелуй, обдав морозом и сиренью.
— Передай Дэйви, чтоб обнял землю Соммы, и он вернётся.
Она укатила, и заворожённо-озадаченно глядел вслед Джим, ибо его Дэйви, ещё не научившийся ходить, спал дома в маленькой кроватке, и слово «Сомма» значило для мира Джима — мира пашен и покосов — не больше, чем Млечный Путь.
Комментарии к книге «Смерть и библиотекарь», Эстер М. Фриснер
Всего 0 комментариев